«А я же умер! Вот уже года полтора как…» — извиняющимся тоном сказал он в 2000 г. До его смерти тогда было ещё 9 лет.

«Я умер…» В нищей квартирке с голыми стенами. Без ролей, спектаклей, поклонников. Исполосованный шрамами не от ударов шпаги — от операций. Прикованный одиночеством к телефону: вдруг кто-нибудь позвонит? Не выходя из дома, боясь пропустить этот звонок...

«Один без всех и все без одного», — говорил про него артист Владимир Балон, командир гвардейцев кардинала де Жюссак из «Мушкетёров».

Все без одного: из легендарной четвёрки Арамис ушёл первым, вскоре после выхода на экраны «Возвращения мушкетёров», в котором его герой был убит в первых сценах.
Один без всех он остался гораздо раньше.

«Я умер…» — это слова Игоря Старыгина из интервью летом 2000 г., первого за многие годы. Статью организовала Катя Табашникова, фоторедактор популярного еженедельника. Тридцать лет назад в Арамиса была влюблена четверть девчонок её класса. А в 2000 г. она случайно увидела Старыгина на концерте Шифрина. Подошла: «Что-то давно вас не видно…» Интервью брал лучший журналист. Фотографию делал лучший фотограф.
Эту фотографию Катя Табашникова-Старыгина поставила на свежий холмик могилы в день похорон — в ноябре 2009 г. Его пятая жена. Его последняя любовь.

Тридцать лет спустя
Костя Батищев из «Доживём до понедельника», белый офицер в «Госгранице», младший адъютант его превосходительства, красавец Арамис — после этих ролей он должен был взлететь, как ракета. Но аббат-мушкетёр так навсегда и остался его главной ролью, набившей оскомину: он так устал от него, что в конце концов смирился...
— Согласие на съёмки в «Возвращении мушкетёров» в 2008 г. он, да и все они — Атос, Портос и д'Артаньян, — дал только ради одного: ещё раз, последний, сыграть всем вместе. И в первый же день снимали сцену смерти Арамиса… — рассказывает Катя. — Этот фильм Игоря и убил. Режиссёр не выполнил обещания дать ему озвучить себя самому. Как и в предыдущих фильмах, его озвучивал Ясулович. Муж страшно переживал, молча. Махнул на себя рукой. Перестал лечиться. А может, просто не хотел тратить время на больницы. Незадолго до смерти у него наконец появилась роль в театре, он набрал курс студентов…

В нём была эта голубая кровь, это невероятное чувство собственного достоинства — даже посреди ободранной квартирки, в которую его выселила четвёртая жена. Когда я впервые перешагнула этот порог, обомлела… Не должен был такой артист жить в такой нищете! Когда развалился Союз, умерли одновременно театр и кино, Старыгин был на самом пике, в расцвете лет! И вдруг ничего не стало. Он тяжело переживал свою ненужность. Пришла болезнь. Он падал в обмороки, ноги болели так, что не мог даже подняться на сцену… Но на все выпады судьбы отвечал: «А я всё равно всех вас люблю».

После его смерти врачи сказали, что Старыгин должен был умереть ещё в 2000-м. Нервы, сосуды, атеросклероз. И удивились, что протянул так долго.

А он тогда встретил Катю. Единственную не бросившуюся на шею, оттолкнувшую после первого поцелуя. «Я одна, он один — мы никому не сделаем больно…» — билась мысль. А ведь в редакции Катю боялись за крутой нрав, жёсткий и решительный характер — «даже репортёры, не раз побывавшие в горячих точках», сказал про неё коллега Дмитрий Быков. Встреча изменила обоих.

Безымянная звезда
— Я специально купила машину, чтобы возить мужа. Выбросила его старый телефон с диском и заменила на кнопочный — он заплакал, увидев… Мы купили на Птичьем рынке кошку Клюшу: он её обожал…

Она завесила пустые стены его фотографиями, в дом стали приходить гости, и чаще всех де Жюссак. Она угощала их помидорами, которые сама мариновала… Старый знакомый, увидев их вместе, сказал ему: «Слава Богу, с тобой земная женщина».

— Взялись за его здоровье — стали регулярно ложиться «капаться» в хорошую больницу, чистить сосуды, купили дорогие лекарства, ему стало легче, он начал играть в театре, у него наконец появилась роль, о которой он действительно мечтал, — учитель Удри в «Безымянной звезде». Он грезил этой работой
. А я сидела в зале и гордилась им.
Она стала другой. Терпеливой.

— Наше счастье выглядывало на мгновения, как выглядывает из-за туч солнце… Счастьем была наша свадьба — я впервые выходила замуж в 41 год. Счастьем был его 60-летний юбилей, который он отказывался отмечать, но я заставила: ресторан, гости, он подъехал на запряжённом лошадьми кабриолете и, потом, дома, в лифте, где мы не помещались из-за пакетов с подарками в руках, крепко обнял — и вдруг такая редкая минута: «Спасибо, я тебя люблю»… Жизнь с ним была трудной жизнью, но, когда он, засыпая, сопел и Клюша похрапывала у нас в ногах, я тихонько смеялась: вот оно, счастье.

...«Сегодня я закрыл глаза Арамису. И счастлив, что никто из нас не купился и не продался жёлтой прессе, и никто не увидел Арамиса на смертном одре», — написал в своём интернет-дневнике один из врачей нейрореанимации 31-й московской больницы. Кумиров прошлого принято сегодня печатать на первых полосах — под капельницами, уходящих, как уходит смертный человек. Так было с Гундаревой, Фарадой, Невинным, Полищук…

Умирающего после инсульта Арамиса не видел никто — кроме жены, д?Артаньяна и бригады реанимации. 8 ноября, в день его смерти, об Арамисе вспомнили все. Его жена отбивалась от корреспондентов жёлтой прессы. Дома на столе остался лежать его новенький блокнот с заполненной первой страницей. Его рукой. План первого занятия со студентами: этюд «Счастье»…

«Я всё равно всех вас люблю»
Он ненавидел мобильные телефоны, ревновал жену к ноутбуку… Он был из той, другой эпохи, где счастье — это когда тебя понимают, где дружат на всю жизнь, где каждую ведут в загс… Его земная жена — из нашего времени. И у неё — земные проблемы. У Игоря Старыгина нет памятника — не хватает на это Катиной зарплаты
фоторедактора нежёлтой прессы. Вот-вот вторая весна с его смерти, уже осядет земля, а на его могиле на Аллее актёров — рядом с Гундаревой, Полищук, Фарадой — на Троекуровском кладбище так и останется пустой холм.

«Счастье для того, кого уже нет, — это когда тебя помнят», — сказала Елена Ульянова, которая сама недавно пережила уход самого близкого человека — отца, актёра Михаила Ульянова.

«Ну не должен такой артист лежать под деревянным крестом! Я постараюсь помочь…» — Елена не так давно создала благотворительный фонд имени М. Ульянова «Народный артист СССР», который поддерживает актёров и при жизни, и после смерти. Год назад Фонд благодаря читателям «АиФ» поставил памятник на могиле ещё одного замечательного артиста ушедшей эпохи — Георгия Жжёнова, открыл мемориальную доску на доме, где он жил.

А пока к Старыгину можно прийти на его страничку в Интернете, которую создала Катя. Адрес простой: «Арамис Игорь Старыгин». «Вдруг кто-то соскучится по нему…» По вечерам Катя открывает свой ноутбук, выкладывает на страничку мужа его фотографии, домашнее видео и ждёт гостей. Вдруг кто-нибудь «кликнет»: «Мне нравится».
Это почти то же самое, что «Я помню» — только переведённое с обычного на современный язык.

Читатели, которые хотят помочь установить памятник Игорю Старыгину, могут направлять средства на счёт благотворительного фонда им. М. Ульянова «Народный артист СССР».
ОГРН 1097799003928
ИНН 7710477739
КПП 771001001
р/с 40703810000070000103
в АКБ «Банк Москвы» (ОАО)
к/с 30101810500000000219
Бик 044525219

Полина Иванушкина
«Аргументы и факты»